Ижевцы в Военных Ведомостях. Часть 1
Jan. 23rd, 2017 10:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
voencomuezdВ корреспонденциях, коих оказалось удивительно много в газетах, есть мала-мала свистежа, но сделаем вид, что верим.
Смерть храбрых. На Ижевском фронте с большевиками дрался батальон Учредительного Собрания. От командира этого батальона полковника Власова получена следующая телеграмма: "Следую тяжело раненый со своим отрядом 31 человек, тоже ранеными и контуженными, а остальные пали смертью храбрых за счастье и величие родины".
"Нар. Дело".
Военные ведомости. №10. 31 ноября 1918 г.
ИЖЕВЦЫ
(Как сражались Ижевские рабочие)
Революционное движение рабочих, вследствие особых условий исторического формирования российского пролетариата, вылилось в антигосударственную форму - в большевизм.
Большевики, опираясь на рабочие классы, свергнули правительство Керенского и установили диктатуру пролетариата.
Новая форма общественной жизни обманула ожидания рабочих, и началось обратное движение - недовольство и возмущения.
Уже в самый расцвет большевизма были отдельные вспышки на Петроградских заводах, когда группы рабочих занимали определенную оппозицию по отношению к комиссародержавцам.
Наиболее сильное антибольшевистское движение вылилось на Сормовских заводах, где тысячи рабочих организованно выступили на защиту не только своих классовых интересов, но и интересов государственных.
Однако подобные отдельные выступления в большинстве случае подавлялись красноармейцами, или ликвидировались при помощи взаимных уступок.
Нечто совершенно исключительное представляет из себя восстание Ижевских рабочих против большевиков и, особенно, их героическая борьба в течение 3-х месяцев с красноармейцами.
И на страницах истории борьбы с большевизмом и воссоздания Российской государственности, Ижевские рабочие кровью своей вписали незабываемые славные имена.
В августе сего года в Ижевске большевистский террор достиг своего апогея. Чрезвычайная комиссия борьбы с контрреволюцией работала вовсю. Не проходило дня, чтобы не было расстрелов. Тюрьмы были переполнены и походили больше на средневековые застенки.
Всякая рабочая организация, созданная не коммунистами, ликвидировалась. Так большевики устроили расправу со вчерашними своими друзьями - социалистами-максималистами. Ночью вооруженный отряд красноармейцев занял помещение максималистов, арестовал центральный комитет, расстрелял сопротивлявшихся. И все было кончено.
Но еще с февраля 1918 г. в Ижевске был организован прибывшими с фронта солдатами-рабочими "Союз георгиевских кавалеров" и "Союз увечных воинов".
Обе эти организации объединяли наиболее сознательных рабочих, бывших солдат-фронтовиков, не успевших подпасть под разлагающее влияние большевиков.
И сравнительно быстро союз фронтовиков, энергией молодых солдат Мякишева и, особенно, Солдатова, вырос в мощную организацию, насчитывавшую около 6000 человек.
Организованная сила была страшна для коммунистов, а потому придумывались всякие способы, чтобы, во-первых, дискредитировать организацию в глазах граждан, а во-вторых, инсценировать законный повод к ее ликвидации.
Грабежи, насилия, которые творились красноармейцами над мирными гражданами - все это сваливалось на молодой союз фронтовиков. Так как клевета была ясной и очевидной, то комиссародержавцы решились не стесняться и прямо выявить свое отношение к солдатской организации.
8-го августа, ночью красноармейцы арестовали членов президиума фронтовых союзов. Тотчас же собрались рабочие на заводе и возмущенные обезоружили отряд, освободили арестованных. Под утро тревожный гудок известил всех рабочих о происходящей борьбе.
Ружейные выстрелы, пулеметная стрельба красных по группам рабочих, окончательно восстановило всех граждан против большевиков.
И на другой день рабочие в количестве 30.000 человек, имея всего 37 винтовок и несколько десятков пуль на руках, свергли власть большевиков.
Красноармейцы бежали, и Ижевск свободно вздохнул.
Началась организационная работа. Весь завод загудел, как многотысячный улей. Тысячи рабочих рук с удесятеренной энергией заработали на "оборону".
Ведь Ижевск был островком среди советской республики, островком, на который несомненно сотрудники Троцкого и Ленина обратят сугубое внимание, чтобы привести в лоно коммунистической религии отщепенце, хотя бы и путем оружия.
Начали создавать народную армию. В нее записывался и стар, и млад. В течение нескольких дней набралось до пятидесяти тысяч человек. Не хватало офицеров, вернее, их совершенно не было. Принимали руководство ротами боевые солдаты и даже простые рабочие. Организовывались отдельные роты и тотчас же отправлялись на фронт.
Не хватало винтовок. Мастерские работали день и ночь, чтобы вооружить всех.
Не было капсюлей для снаряжения патрон. Призывали всех жителей сдавать их исполнительному комитету или штабу - и действительно, несли все, что могло пригодиться для народной армии.
Пулеметов было очень мало.
Снарядов и орудий совершенно не было.
И вот с одними винтовками, распределенные по ротам, под руководством солдат или просто штатских людей, отряды народной армии вступили в борьбу с хорошо вооруженными красноармейцами.
И красные бежали, бросали оружие, орудие, снаряды, обозы и бежали.
Военная добыча тут же распределялась по ротам. Стремительное движение вперед продолжалось.
Доносилась слухи о взятии Казани, об успехах чехословаков, о помощи союзников, и вдохновленные бойцы шли на соединение к своим.
Отсутствие интендантства, и особенно санитарной помощи резко чувствовалось.
Рабочие в своих костюмах, часто почти раздетые, совершали чудеса храбрости. А в случае ранения, первую медицинскую помощь оказывал свой брат солдат - раны перевязывались клочками нательной рубашки.
О правильном подвозе пищи и говорить нечего. Походных кухонь совершенно не было - питались подаяниями и добрым приношением крестьян.
Из вновь организованной армии отправили одну роту на Воткинский завод, чтобы там свергнуть советскую власть. Это ей удалось сделать без особого труда.
Остальные отряды народной армии продолжали наступательное движение.
Ижевцами были взяты г. Сарапул, Пьяный Бор, Николо-Березовка, Агрыз и др.
Красноармейцы всюду отступали.
В ближайшем тылу у них крестьяне формировали партизанские отряды и ударяли им в тыл.
Энтузиазм был в войсках невиданный. Рабочие, после упорных боев, возвращались на несколько часов домой к семье и снова отправлялись на фронт. Недостаток снарядов решили пополнят своей выделкой, так как помощи ниоткуда не было. Открыли мастерские и стали выделывать трехдюймовые снаряды, которые сплошь и рядом приносили преждевременными разрывами больший вред своим войскам, чем противнику.
Воткинский завод исправлял паровозы и состав.
Так сражалась Ижевская народная армия в течение 2 с половиной месяцев.
Войска устали, ждали смены, но помощи не было. Больные, слабосильные, переутомленные оставили ряды войск.
Стали доходить слухи о падении Казани, Симбирска, Самары.
Командный состав был не всегда на высоте своего положения. Возникали недоразумения между офицерами и рабочими.
Жалования в 140 руб. при дороговизне хлеба в 60 руб. пуд и дров 50 руб. сажень, стали вызывать недовольство, особенно среди семейных.
Дух начал падать.
А красные собрали огромные силы и по всем фронта повели наступление.
Начался отход.
С 20 октября красные стали осаждать город.
Все население было привлечено к рытью окопов.
Отдельные партизанские отряды и роты дрались ожесточенно, защищая подступы к городу.
Главная часть войск в это время находилась на Воткинском фронте, на Гальянском и Камбарском направлениях.
В Ижевске оставалось на более 15.000-20.000.
6-го ноября положение стало критическим - полукольцо красноармейце все более и более замыкалось.
Наконец, 7-го ноября была сделана отчаянная попытка спасти положение. Небольшой ударный отряд подп. Власова с одним пулеметом атаковал противника, обратил его в бегство и взял 9 орудий, 63 пулемета, 300 подвод и другую добычу.
Наутро красные оправились и снова оттеснили ижевцев к самому городу.
Снаряды рвались посреди улиц, разрушали дома, убивали мирных жителей.
Началось паническое бегство граждан. Потянулись толпы обезумевших напуганных людей с детьми, с ручным скарбом.
Штаб почему-то поспешил оставить город раньше времени, и воинские части, предоставленные самим себе, отступали в беспорядке. Тревожного предупредительного гудка не было, и потому население не оповещалось о предстоявшем оставлении города.
8-го ноября, в 7 часов вечера ушли последние отряды народной армии, а на другой день красные заняли Ижевский завод.
Ижевские части ушли на Воткинский завод, где и принимали участие в защите его.
Л. А.
Беззаветно храбрые
Их осталось немного - от целого батальона 14 человек.
Все раненые, контуженные. Еще не зажили раны, еще не окрепли рубцы, а они просят, чтобы скорее на фронт. На лицах пороховой загар и решительный спокойный взгляд. На рукавах серых шинелей череп и кости - знак ударников.
Это остатки бессмертного батальона подполковника А.А. Власова.
Остальные пали смертью храбрых.
Все ижевские рабочие. Есть и юнцы, есть и пожилые, совсем не призывного возраста. В течение трех месяцев они участвовали в беспрерывных боях с красными.
Сжились - одна семья.
Командир - отец родной.
Кадровый офицер, участник двух войн, раненый неоднократно, подполковник Власов еще бодр и энергичен.
Он сумел сорганизовать вокруг себя лучших людей и творил с ними чудеса.
Воскресли чудо-богатыри полей Галиции и Польши.
Под сенью священного знамени с образом Николая Чудотворца, пробитого четырнадцатью пулями, горсточка людей разбивала целые полки красных.
Ижевск в агонии - большевики давят силой, громят артиллерией.
Войска переутомились, не выдерживают. Нужна помощь.
Кого? Ударников.
Быстро собрались. Подошли к собору. Опустились на колени. Молится.
Пошли. Играет оркестр музыки.
Поют свою любимую песню:
"Пусть же здравствует Россия!
Подымайся, рабочий люд,
За идеи за святые
Подставляй скорее грудь".
Ночь. Подходит к деревне.
Нужно в обход. Смолкло пение и музыка.
Выстраиваются в боевой порядок. Знамя впереди. Несет его шестидесятилетний старик - рабочий Лозовский, крепкий, коренастый, с большой бородой. Он твердо ступает. С ним рядом полковник.
А за ними идут и другие.
Красные спят, караулы дремлют.
Первый выстрел, второй... перестрелка. Заработали пулеметы.
Кто-то крикнул: "ура". Подхватили. Атака. Противник ошеломлен, бежит, отстреливается.
Первые жертвы. Ряды редеют. "Смертники" не знают опасности, они видят только врага.
Вот и старый знаменосец. Попал в пулемет под пулемет - пять пуль пронзило насквозь. Пошатнулся, шагнул вперед и упал.
Знамя подхватил другой. Опять вперед.
Красные бросили пушки, снаряды, большой обоз.
Город на время избежал опасности.
Полковник контужен, но командует.
Утро. Красные оправились и снова давят. Их много. От горсточки ударников осталось трое - Машин, Суворов и Вахрин. Втроем задерживают натиск.
Раненого командира выносит на себе юнец-рабочий Карпов. Начали отступать.
Раненым помогли кое-как выбраться. Оружие не бросили, взяли с собой раненых и искалеченных. Четырнадцать человек добрались и до Новониколаевска.
Ждут возможности снова ехать на фронт.
Горят желанием отомстить за смерть своих близких и товарищей, за унижение и позор родины.
В добрый час, только помогите им!
Л. А-в.
Военные ведомости. №22. 17 декабря 1918 г.
Вести из Прикамья
Судьба забросила меня нынешнее лето в маленький городок Прикамья, Воткинск и невольно сделали свидетелем событий, которые развернулись в том крае и долгое время привлекали всеобщее внимание.
Я хочу поделиться с читателями впечатлениями, вынесенными мною на время пребывания в этом городке.
Воткинск, а в 40 верстах от него Ижевск - представляют собою крупные центры горнозаводской промышленности и то движение, которое совершалось на них, было, по существу, движением рабочих и крестьян.
В начале августа, под влиянием доходивших известий о движении чехословацких войск, о присоединении Самары, Уфы, Екатеринбурга к противобольшевистскому движению, вокруг кучки солдат и офицеров в Ижевске сконцентрировалось ядро, составившее кадр восстания.
Не имея никакого соприкосновения с центром - они подняли знамя внутреннего восстания и после недолгого боя заняли все советские учреждения, выгнав большевиков из города. К "фронтовикам", как называли там повстанцев, присоединилась часть рабочих и многие крестьяне соседних деревень и вскоре первые отряды сформировавшейся народной армии заняли Воткинск, а за ним Сарапул.
Быстро объединившись, эти три города, как три соратника на поле брани, подав друг другу руки - создали центр противобольшевистского движения в Прикамье.
Первое время движение было грандиозное. Народная армия формировалась исключительно из добровольцев, которые записывались сотнями.
Было весело и отрадно смотреть, как крестьяне соседних деревень, вынесшие на собственных горбах всю тяжесть большевистского произвола, - с открытыми лицами, в своих посконных, синих зипунах, боярковых шляпах, пешие и конные, бородачи и безусые приходили в город записываться в армию и получив винтовки, просили отправить их немедленно на фронт.
Крестьяне соседних деревень выпекали хлеба и на подводах отправляли в город, как добровольную помощь восставшим бойцам. Но по мере того, как усложнились оружия борьбы, враг укреплял позицию - назревала потребность в создании прочной и боеспособной армии. Добровольческая организация не могла уже выдерживать все усиливающегося натиска красноармейцев. Была объявлена всеобщая мобилизация и началось создании армии на новых началах.
Несмотря на то, что после занятия Ижевска и Воткинска войсками народной армии, все большевичье, свившее себе гнездо на заводах, ушло в сторону, затаив злобу и не проявляло никакой активности - все же этот тайный и притаившийся оплот большевизма был всегда угрозой и для прочности нового гражданского правопорядка и для создания боеспособной армии.
В течение трех месяцев со дня изгнания большевиков из заводов и до момента нового занятия их красноармейцами, - этот пассивный оплот большевизма был разлагающим ядром с его влиянием.
И мы, окруженные со всех сторон цепким кольцом, словно на острове среди враждебного пространства, как будто в крепости, осажденной неприятелем, - находились в то же время и на вулкане.
Чтобы сформировать боеспособную армию, необходимо было принять строгую дисциплину и раз навсегда порвать с принципами демократизации войсковых начал. Необходима была решительная борьба против всех попыток разложения армии и это отлично сознавал капитан Г.М. Юрьев, ставшй во главе прикамских войск.
II.
Кадровый офицер, артист, журналист. Высокий, худой, с резко очерченным "английским" профилем, бритым характерным лицом, выражающим энергию и силу воли - Юрьев был в Воткинске случайным приехавшим отдохнуть после германского фронта.
Переворот, происшедший в заводе, невольно захватил его и вынес на гребень волны.
Сначала комендант города, отказывающийся от всех новых назначений, потом начальник штаба воткинской армии, наконец, главнокомандующий войсками всего Прикамья.
Когда он занял в начале переворота скромную должность коменданта - в его маленьком кабинете кипела день и ночь напряженная работа. Без преувеличения можно сказать, что все главнейшие функции вновь созидаемого политического правопорядка получили импульс в его маленьком кабинете и вся эта преобразующая деятельность, возникновение новые организаций, расформирование старых учреждений, утверждение новых должностей - все проходило через Юрьева.
Дух времени и особые условия исключительной, демократической обстановки заводских городов невольно заставляли идти на компромисс и многие институты чисто демократического характера, вроде "Союза фронтовиков", представительство "Совета Рабочих депутатов" в штабе армии, присутствие в качестве судей представителей общественных организаций в военном суде и многое иное, а главным образом, постоянное считание с "гласом народа" - ослабляли прочность и цельность боевой организации.
Юрьев отлично это осознавал и насмешливо говорил:
- Какое отношение к моим боевым операциям имеет председатель Совета Р. Д. или господин уполномоченный? Однако, в силу условий момента, они до поры до времени "торчат" в моем кабинете... Но, думаю, что это продлится не слишком долго.
Кабинет коменданта пустует, когда Юрьев назначается начальником штаба и снова вокруг него сосредотачивается центр военной, политической и общественной жизни.
Тоже повторяется, когда Юрьев получает новое назначение: кабинет начальника штаба остается заброшенным, и оживление перекочевывает в ставку главнокомандующего.
На почве верховного командования армиями Прикамья, между Воткинском и Ижевском шла тайная борьба.
Новые элементы, попадавшие в Прикамье, обычно утверждали, что организация власти, дисциплина, порядок - были на стороне Воткинска.
Ижевский штаб полковника Федичкина не смог поставить дело организации армии на должную высоту и, когда положение заводов стало угрожающим, - прибегнули к организаторским способностям Юрьева, но, кажется, уже слишком поздно.
Незаурядные организаторские способности были его характерной чертой. Он умел "подобрать" себе сотрудников и говорил:
- Я не могу работать с теми, кому не доверяю.
И в его кабинете царила всегда интимная атмосфера.
В удачные дни, когда телефонные провода и вестовые на взмыленных лошадях приносили донесения с фронта о победах над красными, когда крепла уверенность, что наш островок Прикамья, наконец, соединится с "материком" и наши силы вольются в общее русло борьбы с большевизмом - в эти дни у Юрьева царила веселая атмосфера...
Великолепный рассказчик, с прирожденно-артистическими дарованиями - он "открывал кабарэ", как говорили, и серия самых разнообразных рассказов, пересыпаемая "смачными русскими выражениями" текла без перерыва.
Еврейский анекдот прерывался распоряжением перегруппировки войск на каком-либо их фронтов, воспоминания походной жизни "в лицах" - переплетались с отдачею приказом, прием посетителей шел параллельно составлению оперативной сводки и сверх всего входили и выходили с докладами должностные лица.
Вспыльчивый и властный, он часто "круто" поступал с теми, кому не доверял и в ком не находил поддержки, но за его прямоту и преданность делу, служить которому выдвинула его судьба - его любили и солдаты, и его помощники.
Когда, в середине октября, к Ижевску снова стали подступать большими силами красные - Юрьев, назначенный главнокомандующим войскам Прикамья, вновь спас положение, лично руководя военными операциями.
Но ижевцы, отстояв напор красных, - отстояли завод - на этот раз в последний.
Соотношение борющихся сил к концу октября резко изменилось: пока ижевско-воткинская армия противостояла только местным силам красных - перевес был на ее стороне, но как только красные усиленно стали пополнять свои ряды силами, идущими из Казани - соотношение борющихся сторон резко изменилось.
Усилия, приложенные Юрьевым, чтоб спасти положение, не привели к желанным результатам. Натиском красных Ижевск был взят. Ижевская армия, деморализованная большевистским влиянием, отступала в беспорядке. У Юрьева была только воткинская армия, положиться на которую он бы мог, но она была слишком малочисленна. Чтоб сохранить армию, было решено отдать Воткинск без боя.
Началась эвакуация и по холодным, опустелым заиндевевшим полям, меж телеграфных столбов трактовой дороги, потянулись отряды эвакуируемых учреждений, подводы с ранеными и первые беженцы в лаптях и с котомками за плечами.
III.
Крепко спаянная Юрьевым, армия отступала за Каму.
Из Сибири пришло известие, что адмирал Колчак принял на себя власть верховного Правителя.
Благодаря оторванности, сведения поступали крайне скудно. Трудно было отдать отчет, какую ориентацию примет Уфа, куда переехали члены "Комуча".
Среди боевой обстановки было не до политики и не до разбора, какой ориентации придерживаются войска, оперирующие под Бирском и Уфой.
Сознавая особенность военного дела и тлетворность влияния на армию, так называемых "демократических начал", - Юрьев, не задумываясь, примкнул к "сибирской ориентации" и облегченно вздохнул, когда в его кабинете "представители общественных организаций!, наконец-то стали обыкновенными "частными" лицами.
Солдаты и офицеры надели погоны и приняли общеармейский устав.
"Народная армия" преобразована была в "Воткинскую дивизию", а главнокомандующий войсками Прикамья назначен начальником этой дивизии.
Уполномоченные Прикамского района, узнав о новой "ориентации" в войсковых частях и о том, что правительство "Комуча" кончило в Уфе свои недолгие дни, куда-то неожиданно исчезли, тем самым положив в Прикамье конец власти Временного Правительства.
Трудно говорить о том, что бы было, если бы, да кабы... Но вспоминания "чрезвычайного" уполномоченного по Прикамскому району и уполномоченного по Воткинскому, как-то невольно начинаешь думать, что может быть, если бы на их местах были другие лица или их совсем бы не было, то весьма вероятно, что обстановка борьбы была бы несколько иная.
Чрезвычайный уполномоченный Евсеев, член Учредительного Собрания - деревенский мужик, вотяк, был призван управлять и организовывать новую власть в большом районе.
Само собой разумеется, что он и его соратники, члены "Комуча", должны были прибегать к сведущим лицам, чтобы хоть как-нибудь справлять с ответственной ролью.
Чрезвычайно-уполномоченный не мог иногда составить юридически-грамотного приказа или распоряжения и был слишком медлителен в своих государственно-правовых функциях. Несколько смешную фигуру являет собою уполномоченный по Воткинску, Егоров - адвокат. В атмосфере полной оторванности от внешнего мира, в атмосфере постоянной боевой обстановки, нервы обывателя были в достаточной степени натянуты, и он невольно обратился к помощи лица, долженствующего "печься" о гражданах города в силу своего назначения.
На вопросы об эвакуации, о возможности предупреждения в критический момент хотя бы тех лиц, коим грозило большевистское "хара-кири", - уполномоченный Егоров делал суровое лицо, выражающее презрение к страху обывателя и вынимал из кармана кожаной куртки внушительный браунинг, говорил:
- Вот вам средство, как поступить в критический момент: положение в барабан столько патронов, сколько членов в вашей семье, а последний оставьте для себя, и вы будете спокойны.
Однако, столь радикальное "средство" избежать расправы красных было далеко не по вкусу многим, размышляющим, что с занятием Воткинска "земля клином не сойдется" и останутся другие города, где можно работать и для армии и для общего дела возрождения России.
Но каково же было удивление воткинских граждан, когда поле бесчисленного ряда "храбрых" заявлений, после речей о необходимости с винтовкой в руках защищать Воткинск, - уполномоченный Егоров, в первый же день эвакуации, предупреждая быстротой отъезда все учреждения и всех лиц, уехал их города ранним утром, "пристав" с своей семей и немалым "скарбом" к одному из военных лазаретов.
В одной из деревень, уже верстах в восьмидесяти от Воткинского, за Камой, я встретил Егорова в поддевке, с молодцевато закинутым на плечи карабином, опережающим "наших беженцев" и невольно подумал:
- Как непродуктивно пропадает воинственный задор и "сознательная гражданственность", влекущие его, по странной иронии судьбы, в противоположную сторону от фронта.
Случайный в Прикамье
(У. Ж.)
Военные ведомости. №55. 2 февраля 1919 г.
Смерть храбрых. На Ижевском фронте с большевиками дрался батальон Учредительного Собрания. От командира этого батальона полковника Власова получена следующая телеграмма: "Следую тяжело раненый со своим отрядом 31 человек, тоже ранеными и контуженными, а остальные пали смертью храбрых за счастье и величие родины".
"Нар. Дело".
Военные ведомости. №10. 31 ноября 1918 г.
ИЖЕВЦЫ
(Как сражались Ижевские рабочие)
Революционное движение рабочих, вследствие особых условий исторического формирования российского пролетариата, вылилось в антигосударственную форму - в большевизм.
Большевики, опираясь на рабочие классы, свергнули правительство Керенского и установили диктатуру пролетариата.
Новая форма общественной жизни обманула ожидания рабочих, и началось обратное движение - недовольство и возмущения.
Уже в самый расцвет большевизма были отдельные вспышки на Петроградских заводах, когда группы рабочих занимали определенную оппозицию по отношению к комиссародержавцам.
Наиболее сильное антибольшевистское движение вылилось на Сормовских заводах, где тысячи рабочих организованно выступили на защиту не только своих классовых интересов, но и интересов государственных.
Однако подобные отдельные выступления в большинстве случае подавлялись красноармейцами, или ликвидировались при помощи взаимных уступок.
Нечто совершенно исключительное представляет из себя восстание Ижевских рабочих против большевиков и, особенно, их героическая борьба в течение 3-х месяцев с красноармейцами.
И на страницах истории борьбы с большевизмом и воссоздания Российской государственности, Ижевские рабочие кровью своей вписали незабываемые славные имена.
В августе сего года в Ижевске большевистский террор достиг своего апогея. Чрезвычайная комиссия борьбы с контрреволюцией работала вовсю. Не проходило дня, чтобы не было расстрелов. Тюрьмы были переполнены и походили больше на средневековые застенки.
Всякая рабочая организация, созданная не коммунистами, ликвидировалась. Так большевики устроили расправу со вчерашними своими друзьями - социалистами-максималистами. Ночью вооруженный отряд красноармейцев занял помещение максималистов, арестовал центральный комитет, расстрелял сопротивлявшихся. И все было кончено.
Но еще с февраля 1918 г. в Ижевске был организован прибывшими с фронта солдатами-рабочими "Союз георгиевских кавалеров" и "Союз увечных воинов".
Обе эти организации объединяли наиболее сознательных рабочих, бывших солдат-фронтовиков, не успевших подпасть под разлагающее влияние большевиков.
И сравнительно быстро союз фронтовиков, энергией молодых солдат Мякишева и, особенно, Солдатова, вырос в мощную организацию, насчитывавшую около 6000 человек.
Организованная сила была страшна для коммунистов, а потому придумывались всякие способы, чтобы, во-первых, дискредитировать организацию в глазах граждан, а во-вторых, инсценировать законный повод к ее ликвидации.
Грабежи, насилия, которые творились красноармейцами над мирными гражданами - все это сваливалось на молодой союз фронтовиков. Так как клевета была ясной и очевидной, то комиссародержавцы решились не стесняться и прямо выявить свое отношение к солдатской организации.
8-го августа, ночью красноармейцы арестовали членов президиума фронтовых союзов. Тотчас же собрались рабочие на заводе и возмущенные обезоружили отряд, освободили арестованных. Под утро тревожный гудок известил всех рабочих о происходящей борьбе.
Ружейные выстрелы, пулеметная стрельба красных по группам рабочих, окончательно восстановило всех граждан против большевиков.
И на другой день рабочие в количестве 30.000 человек, имея всего 37 винтовок и несколько десятков пуль на руках, свергли власть большевиков.
Красноармейцы бежали, и Ижевск свободно вздохнул.
Началась организационная работа. Весь завод загудел, как многотысячный улей. Тысячи рабочих рук с удесятеренной энергией заработали на "оборону".
Ведь Ижевск был островком среди советской республики, островком, на который несомненно сотрудники Троцкого и Ленина обратят сугубое внимание, чтобы привести в лоно коммунистической религии отщепенце, хотя бы и путем оружия.
Начали создавать народную армию. В нее записывался и стар, и млад. В течение нескольких дней набралось до пятидесяти тысяч человек. Не хватало офицеров, вернее, их совершенно не было. Принимали руководство ротами боевые солдаты и даже простые рабочие. Организовывались отдельные роты и тотчас же отправлялись на фронт.
Не хватало винтовок. Мастерские работали день и ночь, чтобы вооружить всех.
Не было капсюлей для снаряжения патрон. Призывали всех жителей сдавать их исполнительному комитету или штабу - и действительно, несли все, что могло пригодиться для народной армии.
Пулеметов было очень мало.
Снарядов и орудий совершенно не было.
И вот с одними винтовками, распределенные по ротам, под руководством солдат или просто штатских людей, отряды народной армии вступили в борьбу с хорошо вооруженными красноармейцами.
И красные бежали, бросали оружие, орудие, снаряды, обозы и бежали.
Военная добыча тут же распределялась по ротам. Стремительное движение вперед продолжалось.
Доносилась слухи о взятии Казани, об успехах чехословаков, о помощи союзников, и вдохновленные бойцы шли на соединение к своим.
Отсутствие интендантства, и особенно санитарной помощи резко чувствовалось.
Рабочие в своих костюмах, часто почти раздетые, совершали чудеса храбрости. А в случае ранения, первую медицинскую помощь оказывал свой брат солдат - раны перевязывались клочками нательной рубашки.
О правильном подвозе пищи и говорить нечего. Походных кухонь совершенно не было - питались подаяниями и добрым приношением крестьян.
Из вновь организованной армии отправили одну роту на Воткинский завод, чтобы там свергнуть советскую власть. Это ей удалось сделать без особого труда.
Остальные отряды народной армии продолжали наступательное движение.
Ижевцами были взяты г. Сарапул, Пьяный Бор, Николо-Березовка, Агрыз и др.
Красноармейцы всюду отступали.
В ближайшем тылу у них крестьяне формировали партизанские отряды и ударяли им в тыл.
Энтузиазм был в войсках невиданный. Рабочие, после упорных боев, возвращались на несколько часов домой к семье и снова отправлялись на фронт. Недостаток снарядов решили пополнят своей выделкой, так как помощи ниоткуда не было. Открыли мастерские и стали выделывать трехдюймовые снаряды, которые сплошь и рядом приносили преждевременными разрывами больший вред своим войскам, чем противнику.
Воткинский завод исправлял паровозы и состав.
Так сражалась Ижевская народная армия в течение 2 с половиной месяцев.
Войска устали, ждали смены, но помощи не было. Больные, слабосильные, переутомленные оставили ряды войск.
Стали доходить слухи о падении Казани, Симбирска, Самары.
Командный состав был не всегда на высоте своего положения. Возникали недоразумения между офицерами и рабочими.
Жалования в 140 руб. при дороговизне хлеба в 60 руб. пуд и дров 50 руб. сажень, стали вызывать недовольство, особенно среди семейных.
Дух начал падать.
А красные собрали огромные силы и по всем фронта повели наступление.
Начался отход.
С 20 октября красные стали осаждать город.
Все население было привлечено к рытью окопов.
Отдельные партизанские отряды и роты дрались ожесточенно, защищая подступы к городу.
Главная часть войск в это время находилась на Воткинском фронте, на Гальянском и Камбарском направлениях.
В Ижевске оставалось на более 15.000-20.000.
6-го ноября положение стало критическим - полукольцо красноармейце все более и более замыкалось.
Наконец, 7-го ноября была сделана отчаянная попытка спасти положение. Небольшой ударный отряд подп. Власова с одним пулеметом атаковал противника, обратил его в бегство и взял 9 орудий, 63 пулемета, 300 подвод и другую добычу.
Наутро красные оправились и снова оттеснили ижевцев к самому городу.
Снаряды рвались посреди улиц, разрушали дома, убивали мирных жителей.
Началось паническое бегство граждан. Потянулись толпы обезумевших напуганных людей с детьми, с ручным скарбом.
Штаб почему-то поспешил оставить город раньше времени, и воинские части, предоставленные самим себе, отступали в беспорядке. Тревожного предупредительного гудка не было, и потому население не оповещалось о предстоявшем оставлении города.
8-го ноября, в 7 часов вечера ушли последние отряды народной армии, а на другой день красные заняли Ижевский завод.
Ижевские части ушли на Воткинский завод, где и принимали участие в защите его.
Л. А.
Беззаветно храбрые
Их осталось немного - от целого батальона 14 человек.
Все раненые, контуженные. Еще не зажили раны, еще не окрепли рубцы, а они просят, чтобы скорее на фронт. На лицах пороховой загар и решительный спокойный взгляд. На рукавах серых шинелей череп и кости - знак ударников.
Это остатки бессмертного батальона подполковника А.А. Власова.
Остальные пали смертью храбрых.
Все ижевские рабочие. Есть и юнцы, есть и пожилые, совсем не призывного возраста. В течение трех месяцев они участвовали в беспрерывных боях с красными.
Сжились - одна семья.
Командир - отец родной.
Кадровый офицер, участник двух войн, раненый неоднократно, подполковник Власов еще бодр и энергичен.
Он сумел сорганизовать вокруг себя лучших людей и творил с ними чудеса.
Воскресли чудо-богатыри полей Галиции и Польши.
Под сенью священного знамени с образом Николая Чудотворца, пробитого четырнадцатью пулями, горсточка людей разбивала целые полки красных.
Ижевск в агонии - большевики давят силой, громят артиллерией.
Войска переутомились, не выдерживают. Нужна помощь.
Кого? Ударников.
Быстро собрались. Подошли к собору. Опустились на колени. Молится.
Пошли. Играет оркестр музыки.
Поют свою любимую песню:
"Пусть же здравствует Россия!
Подымайся, рабочий люд,
За идеи за святые
Подставляй скорее грудь".
Ночь. Подходит к деревне.
Нужно в обход. Смолкло пение и музыка.
Выстраиваются в боевой порядок. Знамя впереди. Несет его шестидесятилетний старик - рабочий Лозовский, крепкий, коренастый, с большой бородой. Он твердо ступает. С ним рядом полковник.
А за ними идут и другие.
Красные спят, караулы дремлют.
Первый выстрел, второй... перестрелка. Заработали пулеметы.
Кто-то крикнул: "ура". Подхватили. Атака. Противник ошеломлен, бежит, отстреливается.
Первые жертвы. Ряды редеют. "Смертники" не знают опасности, они видят только врага.
Вот и старый знаменосец. Попал в пулемет под пулемет - пять пуль пронзило насквозь. Пошатнулся, шагнул вперед и упал.
Знамя подхватил другой. Опять вперед.
Красные бросили пушки, снаряды, большой обоз.
Город на время избежал опасности.
Полковник контужен, но командует.
Утро. Красные оправились и снова давят. Их много. От горсточки ударников осталось трое - Машин, Суворов и Вахрин. Втроем задерживают натиск.
Раненого командира выносит на себе юнец-рабочий Карпов. Начали отступать.
Раненым помогли кое-как выбраться. Оружие не бросили, взяли с собой раненых и искалеченных. Четырнадцать человек добрались и до Новониколаевска.
Ждут возможности снова ехать на фронт.
Горят желанием отомстить за смерть своих близких и товарищей, за унижение и позор родины.
В добрый час, только помогите им!
Л. А-в.
Военные ведомости. №22. 17 декабря 1918 г.
Вести из Прикамья
Судьба забросила меня нынешнее лето в маленький городок Прикамья, Воткинск и невольно сделали свидетелем событий, которые развернулись в том крае и долгое время привлекали всеобщее внимание.
Я хочу поделиться с читателями впечатлениями, вынесенными мною на время пребывания в этом городке.
Воткинск, а в 40 верстах от него Ижевск - представляют собою крупные центры горнозаводской промышленности и то движение, которое совершалось на них, было, по существу, движением рабочих и крестьян.
В начале августа, под влиянием доходивших известий о движении чехословацких войск, о присоединении Самары, Уфы, Екатеринбурга к противобольшевистскому движению, вокруг кучки солдат и офицеров в Ижевске сконцентрировалось ядро, составившее кадр восстания.
Не имея никакого соприкосновения с центром - они подняли знамя внутреннего восстания и после недолгого боя заняли все советские учреждения, выгнав большевиков из города. К "фронтовикам", как называли там повстанцев, присоединилась часть рабочих и многие крестьяне соседних деревень и вскоре первые отряды сформировавшейся народной армии заняли Воткинск, а за ним Сарапул.
Быстро объединившись, эти три города, как три соратника на поле брани, подав друг другу руки - создали центр противобольшевистского движения в Прикамье.
Первое время движение было грандиозное. Народная армия формировалась исключительно из добровольцев, которые записывались сотнями.
Было весело и отрадно смотреть, как крестьяне соседних деревень, вынесшие на собственных горбах всю тяжесть большевистского произвола, - с открытыми лицами, в своих посконных, синих зипунах, боярковых шляпах, пешие и конные, бородачи и безусые приходили в город записываться в армию и получив винтовки, просили отправить их немедленно на фронт.
Крестьяне соседних деревень выпекали хлеба и на подводах отправляли в город, как добровольную помощь восставшим бойцам. Но по мере того, как усложнились оружия борьбы, враг укреплял позицию - назревала потребность в создании прочной и боеспособной армии. Добровольческая организация не могла уже выдерживать все усиливающегося натиска красноармейцев. Была объявлена всеобщая мобилизация и началось создании армии на новых началах.
Несмотря на то, что после занятия Ижевска и Воткинска войсками народной армии, все большевичье, свившее себе гнездо на заводах, ушло в сторону, затаив злобу и не проявляло никакой активности - все же этот тайный и притаившийся оплот большевизма был всегда угрозой и для прочности нового гражданского правопорядка и для создания боеспособной армии.
В течение трех месяцев со дня изгнания большевиков из заводов и до момента нового занятия их красноармейцами, - этот пассивный оплот большевизма был разлагающим ядром с его влиянием.
И мы, окруженные со всех сторон цепким кольцом, словно на острове среди враждебного пространства, как будто в крепости, осажденной неприятелем, - находились в то же время и на вулкане.
Чтобы сформировать боеспособную армию, необходимо было принять строгую дисциплину и раз навсегда порвать с принципами демократизации войсковых начал. Необходима была решительная борьба против всех попыток разложения армии и это отлично сознавал капитан Г.М. Юрьев, ставшй во главе прикамских войск.
II.
Кадровый офицер, артист, журналист. Высокий, худой, с резко очерченным "английским" профилем, бритым характерным лицом, выражающим энергию и силу воли - Юрьев был в Воткинске случайным приехавшим отдохнуть после германского фронта.
Переворот, происшедший в заводе, невольно захватил его и вынес на гребень волны.
Сначала комендант города, отказывающийся от всех новых назначений, потом начальник штаба воткинской армии, наконец, главнокомандующий войсками всего Прикамья.
Когда он занял в начале переворота скромную должность коменданта - в его маленьком кабинете кипела день и ночь напряженная работа. Без преувеличения можно сказать, что все главнейшие функции вновь созидаемого политического правопорядка получили импульс в его маленьком кабинете и вся эта преобразующая деятельность, возникновение новые организаций, расформирование старых учреждений, утверждение новых должностей - все проходило через Юрьева.
Дух времени и особые условия исключительной, демократической обстановки заводских городов невольно заставляли идти на компромисс и многие институты чисто демократического характера, вроде "Союза фронтовиков", представительство "Совета Рабочих депутатов" в штабе армии, присутствие в качестве судей представителей общественных организаций в военном суде и многое иное, а главным образом, постоянное считание с "гласом народа" - ослабляли прочность и цельность боевой организации.
Юрьев отлично это осознавал и насмешливо говорил:
- Какое отношение к моим боевым операциям имеет председатель Совета Р. Д. или господин уполномоченный? Однако, в силу условий момента, они до поры до времени "торчат" в моем кабинете... Но, думаю, что это продлится не слишком долго.
Кабинет коменданта пустует, когда Юрьев назначается начальником штаба и снова вокруг него сосредотачивается центр военной, политической и общественной жизни.
Тоже повторяется, когда Юрьев получает новое назначение: кабинет начальника штаба остается заброшенным, и оживление перекочевывает в ставку главнокомандующего.
На почве верховного командования армиями Прикамья, между Воткинском и Ижевском шла тайная борьба.
Новые элементы, попадавшие в Прикамье, обычно утверждали, что организация власти, дисциплина, порядок - были на стороне Воткинска.
Ижевский штаб полковника Федичкина не смог поставить дело организации армии на должную высоту и, когда положение заводов стало угрожающим, - прибегнули к организаторским способностям Юрьева, но, кажется, уже слишком поздно.
Незаурядные организаторские способности были его характерной чертой. Он умел "подобрать" себе сотрудников и говорил:
- Я не могу работать с теми, кому не доверяю.
И в его кабинете царила всегда интимная атмосфера.
В удачные дни, когда телефонные провода и вестовые на взмыленных лошадях приносили донесения с фронта о победах над красными, когда крепла уверенность, что наш островок Прикамья, наконец, соединится с "материком" и наши силы вольются в общее русло борьбы с большевизмом - в эти дни у Юрьева царила веселая атмосфера...
Великолепный рассказчик, с прирожденно-артистическими дарованиями - он "открывал кабарэ", как говорили, и серия самых разнообразных рассказов, пересыпаемая "смачными русскими выражениями" текла без перерыва.
Еврейский анекдот прерывался распоряжением перегруппировки войск на каком-либо их фронтов, воспоминания походной жизни "в лицах" - переплетались с отдачею приказом, прием посетителей шел параллельно составлению оперативной сводки и сверх всего входили и выходили с докладами должностные лица.
Вспыльчивый и властный, он часто "круто" поступал с теми, кому не доверял и в ком не находил поддержки, но за его прямоту и преданность делу, служить которому выдвинула его судьба - его любили и солдаты, и его помощники.
Когда, в середине октября, к Ижевску снова стали подступать большими силами красные - Юрьев, назначенный главнокомандующим войскам Прикамья, вновь спас положение, лично руководя военными операциями.
Но ижевцы, отстояв напор красных, - отстояли завод - на этот раз в последний.
Соотношение борющихся сил к концу октября резко изменилось: пока ижевско-воткинская армия противостояла только местным силам красных - перевес был на ее стороне, но как только красные усиленно стали пополнять свои ряды силами, идущими из Казани - соотношение борющихся сторон резко изменилось.
Усилия, приложенные Юрьевым, чтоб спасти положение, не привели к желанным результатам. Натиском красных Ижевск был взят. Ижевская армия, деморализованная большевистским влиянием, отступала в беспорядке. У Юрьева была только воткинская армия, положиться на которую он бы мог, но она была слишком малочисленна. Чтоб сохранить армию, было решено отдать Воткинск без боя.
Началась эвакуация и по холодным, опустелым заиндевевшим полям, меж телеграфных столбов трактовой дороги, потянулись отряды эвакуируемых учреждений, подводы с ранеными и первые беженцы в лаптях и с котомками за плечами.
III.
Крепко спаянная Юрьевым, армия отступала за Каму.
Из Сибири пришло известие, что адмирал Колчак принял на себя власть верховного Правителя.
Благодаря оторванности, сведения поступали крайне скудно. Трудно было отдать отчет, какую ориентацию примет Уфа, куда переехали члены "Комуча".
Среди боевой обстановки было не до политики и не до разбора, какой ориентации придерживаются войска, оперирующие под Бирском и Уфой.
Сознавая особенность военного дела и тлетворность влияния на армию, так называемых "демократических начал", - Юрьев, не задумываясь, примкнул к "сибирской ориентации" и облегченно вздохнул, когда в его кабинете "представители общественных организаций!, наконец-то стали обыкновенными "частными" лицами.
Солдаты и офицеры надели погоны и приняли общеармейский устав.
"Народная армия" преобразована была в "Воткинскую дивизию", а главнокомандующий войсками Прикамья назначен начальником этой дивизии.
Уполномоченные Прикамского района, узнав о новой "ориентации" в войсковых частях и о том, что правительство "Комуча" кончило в Уфе свои недолгие дни, куда-то неожиданно исчезли, тем самым положив в Прикамье конец власти Временного Правительства.
Трудно говорить о том, что бы было, если бы, да кабы... Но вспоминания "чрезвычайного" уполномоченного по Прикамскому району и уполномоченного по Воткинскому, как-то невольно начинаешь думать, что может быть, если бы на их местах были другие лица или их совсем бы не было, то весьма вероятно, что обстановка борьбы была бы несколько иная.
Чрезвычайный уполномоченный Евсеев, член Учредительного Собрания - деревенский мужик, вотяк, был призван управлять и организовывать новую власть в большом районе.
Само собой разумеется, что он и его соратники, члены "Комуча", должны были прибегать к сведущим лицам, чтобы хоть как-нибудь справлять с ответственной ролью.
Чрезвычайно-уполномоченный не мог иногда составить юридически-грамотного приказа или распоряжения и был слишком медлителен в своих государственно-правовых функциях. Несколько смешную фигуру являет собою уполномоченный по Воткинску, Егоров - адвокат. В атмосфере полной оторванности от внешнего мира, в атмосфере постоянной боевой обстановки, нервы обывателя были в достаточной степени натянуты, и он невольно обратился к помощи лица, долженствующего "печься" о гражданах города в силу своего назначения.
На вопросы об эвакуации, о возможности предупреждения в критический момент хотя бы тех лиц, коим грозило большевистское "хара-кири", - уполномоченный Егоров делал суровое лицо, выражающее презрение к страху обывателя и вынимал из кармана кожаной куртки внушительный браунинг, говорил:
- Вот вам средство, как поступить в критический момент: положение в барабан столько патронов, сколько членов в вашей семье, а последний оставьте для себя, и вы будете спокойны.
Однако, столь радикальное "средство" избежать расправы красных было далеко не по вкусу многим, размышляющим, что с занятием Воткинска "земля клином не сойдется" и останутся другие города, где можно работать и для армии и для общего дела возрождения России.
Но каково же было удивление воткинских граждан, когда поле бесчисленного ряда "храбрых" заявлений, после речей о необходимости с винтовкой в руках защищать Воткинск, - уполномоченный Егоров, в первый же день эвакуации, предупреждая быстротой отъезда все учреждения и всех лиц, уехал их города ранним утром, "пристав" с своей семей и немалым "скарбом" к одному из военных лазаретов.
В одной из деревень, уже верстах в восьмидесяти от Воткинского, за Камой, я встретил Егорова в поддевке, с молодцевато закинутым на плечи карабином, опережающим "наших беженцев" и невольно подумал:
- Как непродуктивно пропадает воинственный задор и "сознательная гражданственность", влекущие его, по странной иронии судьбы, в противоположную сторону от фронта.
Случайный в Прикамье
(У. Ж.)
Военные ведомости. №55. 2 февраля 1919 г.
